Автор книги — протоиерей Александр Драчев, настоятель при- хода Иоанна Шанхайского Крутицкой и Коломенской епархии Соборной Православной Апостольской Церкви.  Книга  посвящена  истории  зарождения  православной  веры  и Церкви  на  Руси,  великой  роли  православной  Церкви  в  истории Pоссийского  государства  и  тяжелейшим  испытаниям,  выпавшим на ее долю, а также причинам возникновения на рубеже XX–XXI веков  независимой  от  Моспатриархии  Апостольской  Православной Церкви.  Книга рассчитана на читателей, верующих в Бога, но разочаровавшихся в официальной Российской Православной Церкви, поддерживаемой  современной  российской  властью.  Автор  надеется дать импульс возврата православной христианской веры в сердца русской интеллигенции.

                    ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В РОССИИ:


Промысел Божий на Земле или зеркало пришествия антихриста?

                                  (фрагменты)

протоиерей Александр Драчев

Глава 3. ВСЕРОССИЙСКИЙ ЦЕРКОВНОПОМЕСТНЫЙ СОБОР 1917–1918 ГОДОВ — ПОПЫТКА ВОЗВРАТА К ИСТИННОЙ ХРИСТОВОЙ ЦЕРКВИ


О необходимости возвращения Православной Российской Церкви к своим древним изначальным основам великие русские православные подвижники стали открыто говорить по окончании периода правления Петра Великого, уже в следующем, XIX веке. Так, например, святитель митрополит московский и коломенский Филарет говорил о том, что сила и нерушимость Церкви Христовой — в божественной силе и духовной благодати, а совсем не в какой-либо людской поддержке, пускай даже исходящей со стороны мощного государства или империи. Он писал: «Да, есть в том польза, когда алтарь и престол союзны, но не взаимная польза есть первое основание союза их (от автора — например, когда Церковь принимает активное участие в делах и целях империи и служит ее мирским интересам), а самостоятельная истина (от автора — т.е. Господь), поддерживающая тот и другой. Благо и благословение царю — покровителю алтаря, но не боится алтарь падения и без сего покровительства». Не боится истинная Церковь Христова падения потому, что сильна не тленной человеческой силой, а высшей духовной (Божественной) силой и нерушимой верой в любовь и заботу Господа о ней. «Прав священник, проповедующий почтение царю, но не по праву взаимности, а по чистой обязанности, если бы то случилось и без надежды взаимности», — говорил святитель митрополит Филарет. Другой великий святитель, епископ Игнатий (Брянчанинов), еще за полвека до Всероссийского Собора 1917–18 годов, на короткий миг вернувшего Православной Российской Церкви истинную суть патриаршества и соборности, отмечал в своих записках 1862–1866 годов: «По настоящему затруднительному положению Всероссийской Церкви созвание Собора сделалось решительной необходимостью. …Необходим Собор правильный, на всех правах прежних Соборов, а Собор самочинный, по собственному усмотрению лица или лиц (от автора — например, группы епископов из современного Священного Синода или московской патриархии), руководствующихся не правилами Церкви, а своею самостью (от автора — личным интересом), только повредит делу, еще более поколеблет Церковь Всероссийскую, положение ее сделает еще более запутанным. Последним Собором Российским, по правилам и в характере Православной Церкви, должно признать Собор, собравшийся в Москве при царе Алексее Михайловиче; на этом Соборе низложен патриарх Никон. Этот Собор имеет не только все свойства собора правильного, но и Собора Вселенского. На нем присутствовали все российские епископы (от автора — все до одного, без исключения) и полномочные представители православного Востока, два патриарха. Отцы собора имели право высказывать свободно свое мнение (от автора — не боясь преследований от государя или патриарха). Можно сказать, что на этом соборе вся Православная Восточная Церковь выразила во услышание Вселенной свое понимание веры и свой Дух». В начале XX века необходимость возвращения российской Церкви к истинной Соборности и Апостольским правилам, требующая кардинальных перемен в ее жизни и иерархическом устройстве, признавалась не только в среде ее епископов и священников, но была осознанно и благосклонно воспринята императором Николаем II и последующим Временным правительством. Для осуществления этих важных перемен необходимо было созвать Собор, основанный на всех правилах апостолов и святых отцов, обязательных для всех прежних соборов. С этой целью всеми активными и неравнодушными епископами Церкви была проведена предварительная подготовка. И только после этого в 1917–1918 годах был торжественно открыт и проведен Всероссийский Церковно-поместный Собор. Великий по своей значимости Собор, открывший свою работу в день Успения Пресвятой Богородицы, в Успенском храме Московского Кремля, во-первых, утвердил соборный принцип управления Православной Церковью; во-вторых, вернул права на свободу мирских взглядов ее прихожанам, священнослужителям и епископам; в-третьих, закрепил ведущую роль епископа в церкви, как ее основы, в соответствии с древним христианским правилом: «где епископ, там и церковь», запретив насильственное административное вмешательство в дела приходов и перемещение епископов; в-четвертых, снова даровал, после почти 200-летнего перерыва, Патриарший престол Православной Российской Церкви, как основу ее объединения под общим духовным центром, наделенным божественной благодатью. Таким образом, Российский Церковно-поместный Собор дал толчок живительной волне духовного очищения и возврата к истинным истокам Российской Церкви. В те давно прошедшие времена, отстоящие более чем на 100 лет от нас — современников, живущих в XXI веке,
Эта волна дала животворящую влагу первым росткам перемен в Православной Российской Церкви. По сути своей это духовное возвращение к истокам выражалось в стремлении российской церкви вернуться на верный, а значит и богоугодный путь соответствия организации ее жизни апостольским законам (правилам), на путь синергизма ее иерархической структуры с божественным ее началом и управлением в лице Спасителя Мира — Иисуса Христа. Главным в этих едва проклюнувшихся побегах было полное освобождение церкви от государственн ой машины, перемалывающей ради собственного сохранения и воспроизводства любые человеческие, нравственные и духовные отношения в обществе. И, прежд е всего, для осуществления этого благого предприятия необходимо было упразднить Святейший Правительствующий Синод, как государственную структуру, созданную еще в XVIII веке Петром I фактически для жесткого контроля и управления Церковью со стороны светской государственной власти. Взамен требовалось создать собственный церковный организм соборной (духовной или божественной) самоорганизации: вопервых, через возвращение регулярных Поместных Cоборов и затем — через возвращение Патриаршества в управление всей Православной Русской Церковью. При этом, в соответствии с правилами святых апостолов и божественной природой Церкви, согласно которой ее вечный бессменный глава — Сам Спаситель, патриарх должен был избираться Собором из нескольких достойных архиереев (епископов), в гармонии с правилами святых апостолов и по воле Господа.
По замыслу организаторов Собора эта высшая божественная воля должна была проявить себя на конечном этапе случайного выбора, результат которого всегда известен одному лишь Всевышнему Провидению. После 2-дневных голосований в итоге были избраны три кандидата на Патриарший престол: архиепископ Арсений (Стадницкий), архиепископ Кирилл (Смирнов) и митрополит Тихон (Белавин). Вот как описывает И. Васильчиков, прямой участник этого исторического события, великий по своей значимости для русской Церкви «случайный» выбор ее патриарха: «В назначенный день огромный храм Христа Спасителя был переполнен народом. Вход был свободный. Литургию совершал митрополит Владимир в сослужении многих архиереев. Пел — и пел замечательно — полный хор синодальных певчих. В конце литургии митрополит вынес из алтаря и поставил на небольшой столик перед иконой Владимирской Божьей Матери, слева от Царских Врат, небольшой ковчег с именами выбранных на церковном соборе кандидатов в патриархи. Затем он встал, окруженный архиереями, в Царских Вратах, лицом к народу. Впереди, лицом к алтарю, стоял протодьякон Успенского собора Розов. Тогда из алтаря вышел старец отец Алексий в черной монашеской мантии, подошел к иконе Богоматери и начал молиться, кладя земные поклоны. В храме стояла полная тишина, и в тоже время чувствовалось, как нарастало общее нервное напряжение. Молился старец долго. Затем встал с колен, вынул из ковчега записку и передал ее митрополиту. Тот прочел и передал ее протодьякону. И вот протодиакон своим знаменитым на всю Москву, могучим и в то же ремя бархатным басом медленно начал провозглашать многолетие. Напряжение в храме достигло высшей точки. Кого назовет? «Патриарху московскому и всея Руси Тихону!» — раздалось на весь храм. И хор грянул многолетие! Это были минуты глубокого потрясения всех, имевших счастье присутствовать. Они и теперь, через много лет, живо встают в моей памяти» («Новый журнал», 1971 г. Вып. 102. С.149). Как в дальнейшем показала история, патриарх Тихон явил собой высший по своей святости и благодатности образец предстоятеля Христовой Церкви, олицетворением высшей божественной мудрости. Он стал примером несгибаемой стойкости истинной христианской любви и веры для всех православных русских, а также краеугольным камнем Православной Российской Церкви; Церкви, убить и извратить которую большевикам удалось только ценой беспощадного насилия над большей частью русского народа и залития Земли Русской кровью десятков миллионов верующих ее братьев и сестер.

Первый после двухвекового перерыва патриарх Всея Руси явился исторически живым образцом святости главы Церкви, человеком с сердцем, окропленным росой Божественной Благодати, и умом, просвещенным немерцающим Светом Высшей Воли Господа нашего. Своими поступками наделенного высшей мудростью, высоконравственного и высоко духовного человека, способного допускать ошибки, но сразу их увидеть, тут же признать и исправить; не приемлющего насилие в любой его степени и форме и всегда призывающего к братолюбию, — патриарх Тихон в настоящее время являет собой ту высшую точку как иерархии, так и просто христианской души, к которой должна стремиться любая Церковь. Таким образом, Церковь должна была вернуться к своим истокам, а власть в ней — стать всенародно, соборно, божественно избранной, являясь олицетворением Господа нашего Иисуса Христа на Земле. Предполагалось вернуться к тому упраздненному в XVIII веке императором всероссийским Петром Первым Патриаршеству, просуществовавшему на Руси с 1589 по 1721 год. Патриаршеству, которое идеально продолжилось в очередной тяжелейший для Руси период в лице первого из епископов Православной Церкви, отца молодого царя — патриарха Филарета (Романова). Патриаршеству, которое органично и духовно по воле Всевышнего слилось с царской властью сына — Михаила Федоровича Романова, Богом избранного через народное волеизъявление в 1613 году на Земском Соборе. Правда, этот идеальный период органичного единства земной и Божьей власти прекратился с окончанием бренной жизни высокопреосвященного Филарета уже на следующем патриаршем преемнике. Последующий патриарх Никон потребовал от царя Алексея Михайловича уже не духовного управления, в виде титула «Великого господина», а фактического разделения с ним в титуле «Великого государя» верховной власти в России. На мой взгляд, такое чрезмерное желание Никона было, прежде всего, связано с тем, что он в глубине души до конца не осознавал свою патриаршую роль как духовного проводника воли Бога в управлении Православной Церковью на Руси. Он представлял себя единственным, Богом помазанным высшим властителем огромной по численности монашеской и церковной части русского народа, а возможно и всего этого православного народа, вместе с царем — верховным богопомазанником над гражданской его частью. Великие русские писатели и священнослужители, жившие через 200 лет после Петра I, искренне следуя своему долгу и совести, осознавали назревшую необходимость полного освобождения верующих православных людей, проживающих в различных регионах России, от пут государственной, лишенной духовной свободы, извращенной Церкви. Той Церкви, которая служила оправданием беспредельному высоко эгоистичному правлению неограниченной абсолютной монархической власти императриц и императоров Романовых, последующих после Петра, и ее вассалов на Руси. И до сих пор, вместе с сохранением монопольной церковно-государственной машины, жив основной постулат этой власти и отстаивающей ее интересы Церкви — в виде давно изжившей себя, показавшей все грани своей мерзости, русской идеи богоизбранности правителей России. К огромному несчастью всех православных людей, волей высшего провидения оказавшихся в советской России и живущих в современной России XXI века, с установлением советской власти и сталинского режима эти первые, находящиеся еще в зачатке, благородные ростки начала прошедшего XX-го столетия, были полностью растоптаны фатальной, беспредельной в человеческой мерзости ее адептов душегубной мясорубкой красного террора, последующей советской концлагерной системой ГУЛАГ и чудовищных плановых расстрелов по ложно сфабрикованным делам о шпионаже и измене Родине. Доходило до кошмарного абсурда: миролюбивый верующий в Бога приравнивался к клеветнику, саботажнику, диверсанту, врагу. Советский зверь, имея возможность, убил бы и Самого Бога, даже не подумав о том, что, разрушив исток реки жизни, он умерщвляет и саму эту реку, т.е. убивает себя; подобно страшной раковой опухоли, которая прогрессирует, живет соками организма, убивает организм и бессмысленно погибает сама. 

Глава 4. ПРИШЕСТВИЕ АНТИХРИСТА НА РУСЬ; РОЖДЕНИЕ ЛЖЕЦЕРКВИ


С первых же лет насильственного захвата власти в России большевики задались целью вбить в сердца русского и населяющих ее территорию других народов свою лжерелигию построения Царства Божия на Земле без Бога. Эта лжерелигия была чудовищной и значительно более мерзкой, чем любое известное крайнее язычество, связанное с ритуальными приношениями людей в жертву богам. Эта религия называлась «Научным коммунизмом». Я, рожденный и воспитанный в застойные брежневские времена, до сих пор вспоминаемые некоторыми пожилыми людьми как счастливые и спокойные, помню, что «Научный коммунизм», наряду с «Историей партии» (словно другой истории у России и не было вовсе) был обязательным предметом во всех без исключения высших учебных заведениях страны. Не сдавать или получать «неуды» по этим предметам грозило исключением из вуза или получением справки вместо диплома, не позволяющей работать по специальности — будь ты хоть семи пядей во лбу, высококлассным и востребованным специалистом.
 Для  осуществления  этой  беспредельно  ужасной цели  лидеры  большевизма  разработали  первоначально теорию «мировой революции», а затем, когда стало  ясно,  что  поджечь  весь  мир  «кишка  тонка»,  — «программу  построения  социализма  в  отдельно взятой  стране».  Из  первой  теории  вытекало  то,  что они  должны  были,  в  конечном  итоге,  подвергнуть насилию и залить кровью весь мир. Из второй — то, что еще до того далекого по времени, но желанного момента изнасилования всего мира они должны были залить Россию-матушку кровью невинных людей и их детей — только за то, что эти россияне были отнесены к  реакционной  части  общества,  не  укладывающейся в «светлое будущее». Согласно этим кощунственным теориям, необходимо было изгнать из сознания людей мысли и знания о Боге, и даже любые слабые предположения о возможности Его существования. Изгнать с  Руси  Святую  Троицу,  о  которой  верующие  право- славные  говорят:  «Упование  мое  —  Отец,  прибежище мое — Сын, покров мой — Дух Святый. Троице Святая, слава тебе». Но как же это осуществить на практике?! Как это сделать в поголовно верующей стране? Ответ естественен: приравнять верующих к уголовным преступникам и врагам-шпионам и уничтожить аутентичную (подлинную) Церковь. Но на первых (и довольно длительных порах!) это сделать было невозможно, как и, например, полностью уничтожить крестьянство, их же самих, «носителей огня революции», кормящее вместе с люмпен-пролетариями (при царе-батюшке называемыми бездельниками, уголовниками, насильниками и бандитами). Поэтому советская власть прибегла к обману, как она всегда поступала, не гнушаясь никакими низкими способами ради достижения «высоких» целей «светлого будущего». Были разработаны планы — во-первых, по насильственному уничтожению и закрытию храмов, разграблению церковного имущества; во-вторых, по оклеветанию, дискредитации и уничтожению Православной Российской Церкви, ее иерархов и священнослужителей; в-третьих, постепенной, с помощью насилия и убийств, подмене истинной Церкви лжецерковью, внешне напоминающей Истинную. Идея подмены Христа и его Церкви возникла у антихриста и его служителей еще в первом веке нашей эры, в период распространения апостолами христианской веры среди народов Европы, Малайзии и Ближнего Востока. Об этом в XIII веке повествовал в своей книге «Золотая легенда» известный проповедник и богослов архиепископ генуэзский Иаков (Ворагинский), причисленный в 1816 году католической церковью к лику святых. «Золотая легенда»” приводит рассказ о том, как святому апостолу Петру (который звался «Симоном» до того, как сам Иисус Христос нарек его «Петром» — «камнем») пришлось вести борьбу с другим Симоном — магом, жаждущим колдовским обманом отнять у Христа Его славу и почитание. Симон-обманщик отрицал Иисуса Христа и, прибегая к помощи нечистой силы, пытался доказать, что Богочеловек — он сам. Иерусалимский Симон-обманщик пытался уверить людей, что он — светоч истины, предлагая бессмертие всем поверившим в него. Чем не заманчивая перспектива для желающих обманываться! Не возрождаются ли подобные обманщики регулярно в новой истории человечества, после Христова Вознесения? Они актуальны и в наше время, до сих пор дурачат, обманывают и обкрадывают невежественных людей, непонятно в какое божество верующих, или вообще атеистов, верующих в «ничего» — пустоту и конечность жизни. Симон утверждал: «Я есть слово Божие, я есть Мессия. Я — параклет (с греческого — утешитель), я — Всемогущий, я — душа Бога». Он с помощью колдовства проделывал фокусы с оживлением бронзовых змей, заставлял смеяться медные и каменные статуи, а псов — петь. Этот волхв-обманщик вызвал апостола Петра на состязание, чтобы показать ему, что он есть Бог. Но Петр, откликнувшись на вызов своего тезки, явился в Иерусалим и доказал всю беспочвенность магии Симона. После своего разоблачения обманщик удалился в Рим в надежде продолжать там сбивать наивных людей с пути истины. А Петр был вынужден последовать за лжецом, опасным для Церкви Христовой. Магу Симону удалось заполучить покровительство римского перфекта Агриппы и цезаря Нерона, сильного и опасного для Петра недоброжелателя. Тогда Господь явился к Петру и сказал: «Симон и Нерон замышляют против тебя, но не бойся, ибо Я с тобой, дабы избавить тебя. И в утешение Я дам тебе товарища, слугу моего Павла (От авт. — апостола), который прибудет в Рим завтра». Нерон, уверовав в Симона, наградил его всевозможными почестями и осыпал подарками. А этот лжец мечтал опровергнуть Христа и занять Его место, пускай 
и хотя бы и на Земле. Желая привлечь к себе римского цезаря, волхв-хитрец сказал ему: «Чтобы убедить тебя в том, что я действительно Сын Божий, вели меня обезглавить, цезарь, и на третий день я воскресну». Маг- фокусник Симон сумел ловко, с помощью цирковых трюков, обмануть палача, который на самом деле обезглавил барана. Скрыв следы своего обмана, на третий день фокусник появился перед своим легковерным высокопоставленным почитателем, заставив Нерона поверить в небылицу о том, что он — сын Божий. Прибегнув к помощи демонов, коварный маг заставил поверить себе и народ, так что римляне воздвигли ему статую с посвящением: «Симону, Святому Богу». Апостолам Петру и Павлу пришлось вести нелегкую борьбу с лжехристом Симоном перед правителем Римской Империи. Петр выиграл состязание с лжецом, доказав, что тот обычный шарлатан. «Видел ли ты? — спросил Петр у Нерона. — Я показал, что знаю, о чем думает Симон, — и не словами, но делом. Он обещал выслать против меня своих ангелов, но вместо того вызвал к жизни охотничьих псов. Благодаря этому стало ясно, что его ангелы больше похожи на собак, чем на Бога». Петру и дальше пришлось разоблачать ложь Симона. Когда у мага кончились все аргументы, он прибегнул к последнему — способности летать в небесах. «Павел поднял глаза, увидел летящего Симона и спросил Петра: «Чего ты ждешь? Закончи, что начал, ибо Господь зовет нас!». И Петр ответил: Вы, ангелы сатаны, поддерживающие Симона в воздухе, заклинаю вас во имя Господа нашего Иисуса Христа — не держите его больше! Пусть упадет!». И тотчас Симон, потеряв силу, упал на землю, 
сломал себе шею и умер. Увидев это, Нерон огорчился, что потерял такого человека и сказал апостолам: «Вы причинили мне глубокое горе, и я предам вас смерти». Таким образом, последним благим и важнейшим делом апостолов Петра и Павла перед лицом смерти и вознесением на Небеса стала борьба не на жизнь, а на смерть, с антихристом, желающим разрушить на Земле веру в Иисуса Христа и Его Церковь, осуществить ее подмену лжецерковью. Эта лжецерковь, поддерживаемая служителями сатаны, может существовать за счет трюков, за счет подмены святости; за счет обмана паствы мнимым служением Богу (а на самом деле — служением мамоне); за счет обольщения народа ложью о том, что «жизнь вечную», которую нужно заслужить, можно просто купить. Особенно коварен по тяжести последствий для Православной Русской Церкви был третий план вождей советской власти. Этот план можно сравнить с вживлением в здоровый организм раковой опухоли, состоящей из губительных чужеродных клеток, неимоверно живучих и конкурентных за счет своего, на порядок более высокого, метаболизма и быстрой замены собой здоровых клеток. В первые же годы своей власти большевики создавали в России подконтрольные им марионеточные церковные организации. Это были так называемые «обновленцы», которые должны были им помогать, всячески скрывая их злодеяния под пеленой лжедуховности, извращать учение Христа и оправдывать коммунистическую мораль. Впоследствии, когда истинная Церковь была истреблена, эти организации казались сами обречены на гибель. Стараясь нанести сокрушительный удар по аутентичной Русской Церкви, руководители советской власти искали видную личность из правящих иерархов православной Церкви, пользующуюся большим авторитетом в среде верующих людей, которую можно было бы перетянуть на свою сторону. Первоначально, весной 1926 года, советская власть, в лице руководителя 6-го отделения ОГПУ Тучкова, обратилась к одному из кандидатов в местоблюстители Патриаршего престола митрополиту Агафангелу (Преображенскому), находящемуся после трех лет мученических испытаний сибирской каторгой в пермской тюрьме. (Кроме него, еще двумя возможными местоблюстителями Патриаршего престола в завещании, составленном патриархом Тихоном до созыва очередного Собора и избрания законного патриарха, были названы митрополит Петр и митрополит Кирилл (Смирнов)). И на короткий период им удалось уговорить владыку, который, вероятно, цеплялся за хоть какую-то слабую возможность исправить тяжелейшее положение православной Церкви. В апреле 1926 года митрополит Агафангел обратился с посланием к всероссийской пастве о своём вступлении в должность заместителя Патриаршего местоблюстителя. Однако буквально через два месяца он отказался от этой должности, ознакомившись с реальной ситуацией в Российской Церкви, убедившись в абсолютной невозможности что-либо исправить в ее трагическом состоянии и столкнувшись с жестким сопротивлением фактического на тот момент ее управителя —

митрополита Сергия (Страгородского), незаконно узурпировавшего полную власть и любыми путями желавшего сохранить и упрочить ее, демонстрируя советскому правительству свою преданность и любовь. После чего весной 1927 года большевиками в качестве очередного «лакомого куска» был выбран следующий наследник Патриаршего престола — митрополит Кирилл (Смирнов), находящийся, как и многие иерархи, в тюремном заточении. И этот их шаг был понятен, т.к. владыка Кирилл был назван патриархом Тихоном в оставленном им завещании первым среди трех возможных приемников временного местоблюстительства Патриаршего престола после своей кончины. И, кроме того, в 1926 году среди епископата Православной Церкви прошло тайное избрание патриарха путём собирания письменных мнений, в результате которого большинство иерархов высказались за избрание патриархом митрополита казанского Кирилла. Правда, в результате это тайное избрание закончилось повальными арестами архиереев. На мой взгляд, представляет интерес тот факт, что среди организаторов этого тайного избрания был митрополит Сергий, сыгравший в дальнейшем решающую роль в деле разрушения истинной Православной Русской Церкви и о котором пойдет речь ниже. В результате проведенных НКВД повальных арестов по делу «контрреволюционной группы, возглавляемой митрополитом Сергием», более 40 архиереев, были лишены свободы на долгие годы или до конца жизни. Митрополит Кирилл, находившийся в то время в Сибири на «большевистской каторге», был заключен  тюрьму. Ну, а какова же судьба самого главного виновника и организатора дела, митрополита Сергия? Она удивительна! Если только не предположить, что, по всей вероятности, он был провокатором от НКВД. Митрополит Сергий буквально через несколько месяцев был отпущен на свободу, и ему было возвращено право проживания в Москве. В соответствии с вышеизложенным «хитроумным большевистским планом», весной 1927 года в вятскую тюрьму, в которой находился опальный митрополит, явился вышеозначенный комиссар Тучков, ответственный за советскую церковную политику, и предложил владыке занять Патриарший престол и возглавить легализованную большевиками Церковь в обмен на поставленное комиссаром условие: «Если нам нужно будет удалить какого-нибудь архиерея, вы должны будете нам помочь… Вы должны сделать вид, что делаете это сами и найти соответствующее обвинение». В ответ владыка Кирилл заявил: «Евгений Александрович, вы не пушка, а я не бомба, которой вы хотите взорвать изнутри Русскую Церковь» (А.В. Журавский «Во имя правды и достоинства Церкви: Жизнеописание и труды священномученика Кирилла казанского». 2004 г.). После этих слов владыка Кирилл был отправлен продолжать свои мученические испытания в ссылку. Но через несколько месяцев в том же году «большевистский» коварный удар все-таки удался. Ранее, очевидно еще в начале 20-х годов, они смогли завербовать митрополита Сергия, согласившегося на сотрудничество со сталинским режимом. Он был одним из самых образованных архиереев дореволюционной Церкви, но абсолютно беспринципным. «До ужаса беспринципный, который всегда угождал власти и поступал так, словно вертящийся по ветру флюгер: при царе — туда, при Временном правительстве — сюда, а при большевиках — обратно», — так отозвался о нем как-то в одной из наших бесед епископ Симеон (Южаков). Подтверждением этой оценки служит статья священномученика Андрея, архиепископа Уфимского (князя Ухтомского) «О радостях митрополита Сергия» 1928 года и общая характеристика Сергия, высказанная им в 29-м году: «Нравственно, как руководитель духовенства, — он тоже вполне неприемлем, как человек вполне беспринципный». Неопровержимым доказательством лживости и беспринципности этого человека служит также один из множества эпизодов его жизни, которые приведены священномучеником Андреем. Так, после того как в 1922 году патриарха Тихона оболгала и обокрала пресвитерианская обновленческая организация «Живая Церковь», предательски выкрав всю церковную канцелярию и беззаконно объявив патриарха низложенным, «он (от автора — Сергий), только он со своим авторитетом ректора Академии, утвердил в Русской Церкви этот позор «Живой Церкви» и обновленчества, когда беззаконие стало признаваться в Церкви законом и когда Иудино окаянство стало расцениваться как гражданская добродетель». Так писал священномученик Андрей. И далее он добавлял: «Сергий — главнейший виновник укрепления «Живой Церкви» среди русских простецов для их развращения. И как признавший ВЦУ, Сергий признавал и все его распоряжения: о низложении патриарха Тихона, о лишении его сана и монашества — и признавал правильными все обвинения против патриарха. Таким образом, пока патриарх Тихон был под арестом, митрополит Сергий радовался с развратным Антонином, и так до 1923 года…1923 год. — Весной патриарх Тихон неожиданно оказался на свободе. Добродушная и мало думающая Москва немедленно с легким сердцем забросила своё гнусное ВЦУ и вернулась к своему Первоиерарху… Потянулись к нему назад и архиереи. А во главе их? Во главе их вернулся наш знакомец, известный кротостью, учёностью и чистотою митрополит Сергий… Он, конечно, признал свою ошибку! Да как же было и не признать? Ведь народ, узнав всю ложь «Живой Церкви», буквально в шею изгонял своих «живоцерковников». После такого поощрения к покаянию, разумеется, каяться было довольно легко, хотя и не очень радостно». В 1927-м году, когда все архиереи русской церкви были или уничтожены, или сидели в советских концлагерях, в том числе и Патриарший местоблюститель митрополит Петр (Полянский), его заместитель митрополит Сергий, всем сердцем желающий сотрудничать с мамоной в лице НКВД и ГПУ, подписывает договор с дьяволом в форме документа, оставшегося в истории как «Декларация митрополита Сергия». И это вполне естественно для беспринципного Сергия, который с неподражаемым цинизмом говорил: «Ладно, мне надоело таскаться по тюрьмам! Теперь у меня главный догмат: не сидеть в тюрьме» (Св. мученик Андрей. «О радостях митрополита Сергия»). Все остальные предстоятели многострадальной Православной Русской Церкви отказались подписывать этот документ, за что были официально «отлучены» Сергием от своей большевистской лжецеркви, тайно присягнувшей сатане, а впоследствии с лакейским преклонением принявшей от кровавого диктатора Сталина (Иосифа Джугашвили) чуждое ей имя «Русской Православной Церкви» — РПЦ. Отлучены в соответствии с заявлением Сергия: «Мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности к Советскому Правительству во всей своей общественной деятельности. Не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской патриархии». (Цыпин В. А. «История Русской Православной Церкви, 1917 — 1990»: Учебник для православных духовных семинарий. — М., 1994 г.). Эта «декларация митрополита Сергия» в дальнейшем в полной мере послужила коварным большевистским планам. Она стала жестким условием выбора для всех иерархов и священнослужителей российской Церкви: или подписаться под ней и стать иудой-вероотступником, чье дальнейшее служение не просто теряет божественную силу, но становится во благо антихристу: или отказаться от подписи и стать навсегда святым мучеником и исповедником Земли Русской. Испытание это на истинность и крепость веры человека было так велико по своей трагичности, так сильно по своей духовной силе! Это был выбор земных мук во имя жизни вечной пред лицом Господа, «где не престает радость и глас поющих славу Ему». России-матушке и ее сердцу — Православной Российской Церкви — Вселенским Планом был уготован непростой и длительный исторический путь преодоления тяжелейших испытаний во искупление своих собственных грехов и грехов ее народа, попустительствовавшего укреплению кровавого советского режима. Эти испытания в первой половине прошлого века начались с физической расправы над истинными сынами и дочерями Церкви Христовой и строительства «Вавилонской башни», т.е. заменившей ее ложной Церкви — огосударствленной «советской церкви», присвоившей себе чужое историческое имя «Русской Православной Церкви». В дальнейшем я буду упоминать имя этого беспринципного лживого человека — Сергия, «нового Иуды», уже без духовной степени, так как, согласно изначальным основам христианской веры, такой епископ автоматически должен быть извергнут из сана, и все, что бы он ни сделал впоследствии, не имеет законной силы, как не имеет силы последующее продолжение через него апостольской преемственности. В своей Декларации Сергий безбожно врал, оправдывая свою ложь желанием «быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи». Он незаконно занял место Патриаршего местоблюстителя: зная, что законный Патриарший местоблюститель, митрополит Петр, был к моменту выхода Декларации жив, объявил его умершим. В 1929-м году митрополит Петр из своего заточения смог отправить Сергию письмо, в котором писал: «Мне сообщают о тяжёлых обстоятельствах, складывающихся для Церкви в связи с переходом границ доверенной Вам церковной власти. Очень скорблю, что Вы не потрудились посвятить меня в свои планы по управлению Церковью». К 1937-му году терпение красной власти кончилось («красной» — очевидно, от моря пролитой и выпитой ею человеческой крови). Владыка Петр благодаря молитвам истинно верующих людей и по воле Господа нашего был живуч и никак не хотел умирать! Несмотря даже на то, что ему, тяжело больному и изможденному в сталинских тюрьмах, всегда отказывали в любой медицинской помощи. Святой мученик и исповедник митрополит Петр был расстрелян репрессивной большевистской машиной 10 октября 1937 года. А присягнувший мамоне Сергий безбожно лгал в своей Декларации, когда писал: «Одною из забот почившего святейшего отца нашего патриарха Тихона пред его кончиной было поставить нашу Православную Русскую Церковь в правильные отношения к Советскому правительству и тем дать Церкви возможность вполне законного и мирного существования. Умирая, святейший говорил: «Нужно бы пожить еще годика три». И, конечно, если бы неожиданная кончина не прекратила его святительских трудов, он довел бы дело до конца. К сожалению, разные обстоятельства, а главным образом, выступления зарубежных врагов Советского государства, среди которых были не только рядовые верующие нашей Церкви, но и водители их, возбуждая естественное и справедливое недоверие правительства к церковным деятелям вообще, мешали усилиям Святейшего, и ему не суждено было при жизни видеть своих усилий, увенчанных успехом».
Все эти строки были пропитаны гадкой ложью, т.к. сам патриарх Тихон с глубочайшей искренностью обращался еще в 1918 году в своем письме к Советской власти (Совету Народных Комисаров): «Все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26:52). Это пророчество Спасителя обращаем Мы к вам, нынешние вершители судеб нашего отечества, называющие себя «народными» комиссарами. Целый год держите вы в руках своих государственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину октябрьской революции, но реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к небу и вынуждает Нас сказать вам горькое слово правды. Захватывая власть и призывая народ довериться вам, какие обещания давали вы ему и как исполнили эти обещания? Поистине, вы дали ему камень вместо хлеба и змею вместо рыбы (Мф. 7:9–10). Народу, изнурённому кровопролитной войной, вы обещали дать мир «без аннексий и контрибуций». От каких завоеваний могли отказаться вы, приведшие Россию к позорному миру, унизительные условия которого даже вы сами не решились обнародовать полностью? Вместо аннексий и контрибуций великая наша родина завоёвана, умалена, расчленена, и в уплату наложенной на неё дани вы тайно вывозите в Германию не вами накопленное золото». («Вестник Русского Христианского Студенческого Движения», № 89–90. Париж — Нью-Йорк, 1968 г.). В дальнейшем, как было и со многими попавшими в застенки «карающего меча революции», на протяжении столетней истории меняющего свое имя (ЧК, ГПУ, НКВД, КГБ), патриарха уговорами, унижениями, издевательствами и лживыми обещаниями вынудили оклеветать себя. В 1923 году он подписал признание своей вины в «липовой» антигосударственной деятельности в обмен на свободу, которая была всего лишь коварным кратковременным обманом. В следующем году на жизнь патриарха Тихона будет организовано покушение неизвестных лиц, и лишь по случайности коварные убийцы перепутают жертву и лишат жизни келейника патриарха. А через несколько месяцев, в 1925 году, его арестуют по сфабрикованному делу о шпионаже и окончательно подорвут здоровье в застенках Лубянки. 25 марта 1925 года патриарх Тихон скоропостижно скончался. А беспринципный документ Сергия всем своим текстом отрицал явный факт репрессий против Православной Церкви и ее священнослужителей, а всю вину взваливал на «зарубежных врагов». И такие кощунственные, лживые, подлые заявления приводили в ужас всех без исключения исповедников Церкви Христовой, ведь это был период массовых бесчеловечных репрессий, расстрелов и убийств православных. Та же кощунственная ложь Сергия, этого верного служителя антихриста Сталина, повторится в 1930 году, после очередной кампании массового закрытия православных храмов под знаменем борьбы с религией. Тогда в защиту русской Церкви выступили зарубежные христианские лидеры во главе с Папой римским Пием XI. В ответ наш коварный «герой» Сергий дал интервью советским и зарубежным корреспондентам, категорически отрицая какие-либо гонения на церковь в СССР. Под его лжесвидетельством подписались все члены сергианского Синода.
После всех этих вкратце изложенных мной событий большевиками был создан полностью подконтрольный им орган, который носил название «Временный Патриарший Священный Синод». Возглавил его Сергий Страгородский. Всем остальным священнослужителям от лица «Временного Патриаршего Священного Синода» было поставлено условие: кто не подписывает декларацию о лояльности, того уничтожают по общей схеме — отлучение от церкви, обвинение в политических преступлениях, заточение и физическая расправа — только расправа как бы уже не над узником веры, а как над обычным преступником. В дальнейшем, после первого и главного предательства, равного «Иуде» Сергия уже не интересовали никакие законы Церкви Христовой, и он, без зазрения совести преступая их, «отлучал от Церкви» равных себе по сану. Митрополит Кирилл (Смирнов) с печальной иронией обращался к Сергию: «Ваши указы, которые вы пишете, может стерпеть только та бумага, на которой вы их пишете. Ни одно сознание здравомыслящее не может это переварить». Сегодня существует множество «трудов», пытающихся оправдать беззаконные, противоречащие всем принципам, поступки Сергия теми историческими условиями, в которых он оказался. Однако, как совершенно справедливо писал Лев Регельсон в своей книге «Трагедия Русской Церкви. 1917 — 1953 гг.», для будущих судеб Православной Церкви в России принципиально важно другое: «Имел ли право митрополит Сергий навязывать свою декларацию всей Церкви как общеобязательную? Имел ли он право отстранять от служения тех иерархов, которые с его позицией не были согласны? За ответом на первый вопрос стоит всего лишь то или иное понимание политической ситуации того времени, за ответом на второй — то или иное понимание самой Церкви». Я считаю, что ответ «да» на оба вопроса может быть очевидным только для заблуждающихся защитников Сергия, полагающих возможным, в случае вынужденной необходимости, отречься и от «Самого Христа, Церкви и Бога нашего». Положительный ответ на вопросы, поставленные Львом Регельсоном, можно объяснить только скрытым слабоверием людей, неосознанно для них самих перетекающим в абсолютное неверие. Церковь — не профанская (не политическая и не общественная) организация, а духовная! Только благодаря истинной духовности, исходящей от учения Господа нашего, Церковь смогла выжить во времена первых столетий Новой Эры, Эры Христа, эры осознания людьми Его любви к нам, любви истинной и всеобъемлющей. Благодаря благодати Духа Святаго, Церковь выжила во времена жесточайшего мракобесия и бесправия, когда в древнеримском государстве ежедневно осуществлял свои изуверские публичные постановки императорский «кровавый театр» массовых зверских расправ над христианами. Церковь тогда выживала, не перерождалась, не была перекуплена антихристом, не шла на служение государству, не обожествляла императоров и прочих временных земных властителей. И благодаря нерушимой вере, надежде, любви и Духу Святому, жесточайшие гонения только укрепляли Христианскую Церковь, создавая ей прочный, необоримый вратами ада, фундамент из многих тысяч и тысяч ее святых мучеников. «Ликвидация Церкви пошла беспрепятственно только после того, — пишет Лев Регельсон в книге «Трагедия Русской Церкви», — как церковное управление начало дополнять судебно-административные репрессии над иерархами (от автора — со стороны советской власти) репрессиями церковно-каноническими (от автора — со стороны сергианского церковного управления), увольняя с кафедр сосланных исповедников и ставя на их место лиц, удовлетворяющих требованиям властей. Пока Церковь сохраняла внутреннюю чистоту и верность своим каноническим основам, она успешно противостояла натиску всех врагов». В трагичный период борьбы большевистского государства с Церковью, Святым Духом и верой в Бога русская Церковь разделилась на так называемую «официальную» часть, в лице Московской патриархии, и «Истинно Православную Катакомбную Церковь» — часть, ушедшую в «подполье» и скрытую от властей. Лев Регельсон совершенно верно написал о неизбежности появления Катакомбной Церкви: «После того как были отняты храмы, остался последний «островок», последний рубеж церковности, — внехрамовая «катакомбная» евхаристия. Для ее совершения были необходимы только антиминс и сохранившее апостольскую преемственность духовенство, готовое отдать жизнь за возможность причастия верующего народа Телу и Крови Спасителя. На этом последнем рубеже богоборческая атака (от автора: атака антихриста) исчерпала свои силы и захлебнулась. Попытка стереть с русской земли всякий след божественной благодати так и не удалась». А созданная большевиками с помощью Сергия Московская патриархия в 1943 году получила окончательное название «Русской Православной Церкви». Эта церковь не имела никакого отношения к дореволюционной Православной Кафолической Греко-российской Церкви. Название этой церкви придумал для сергиан сам Сталин, когда возникла крайняя необходимость в союзнической военной поддержке со стороны Англии и Америки для открытия Второго фронта против Гитлера. Большевикам необходимо было, во что бы то ни стало, что-нибудь сделать в противовес заявлениям архиепископа кентерберийского Уильяма Темпла, духовного руководителя мирового англиканского сообщества, о кровавых бесчеловечных гонениях на русскую Церковь и христианство в России. Лев Регельсон в своей книге «Трагедия Русской Церкви» выдвигает к вышеизложенной причине еще три возможных мотива, побудивших Сталина «воссоздать» организацию под именем Православной Церкви в Советском Союзе. Это факт массового открытия храмов на оккупированных гитлеровцами территориях, опасность возникновения русского национально-освободительного движения против большевизма при поддержке Германии и, наконец, — личные религиозные мотивы Сталина (последнее, на мой взгляд, крайне надуманно). В 1943 году Сталин вызвал к себе трех марионеточных архиереев — печально известного Сергия, Николая (Ярушевича) и Алексея (Симанского) и в присутствии своих министров потребовал в короткие сроки собрать Собор, который должен был избрать патриархом Сергия. Возник естественный вопрос: как собрать? Все в лагерях! И срочно по большевистским тюрьмам и лагерям их начальству были разосланы приказы и распоряжения провести работу с заключенными священниками. Во всех случаях задавался один и тот же вопрос: «Будешь признавать Сергия патриархом?». Если следовал ответ: «Буду», то узника веры отпускали на свободу. Если ответ был: «Нет, не буду», то человека оставляли в заточении и дальше терпеть испытания сталинских концлагерей! В итоге, с привлечением тех, кто не мог больше терпеть длящиеся более двух десятков лет нестерпимые унижения и мучения и пошел на компромисс с дьяволом, а также с участием свежеиспеченных епископов, был проведен сомнительный Собор в преддверии открытия Второго фронта и приезда в Москву английской делегации во главе с архиепископом кентерберийским. Хиротонии были сомнительными потому, что были произведены вероотступниками по заданию партии и правительства. Собор — незаконным потому, что были нарушены все правила свободной, основанной на братской любви Христовой Церкви. Горстка самозванцев-епископов, состоящая всего из 19 человек из всего огромного сонма российских архиереев, объявили себя Православным Собором, признав и утвердив самозванца Сергия на Патриаршем престоле. С этого момента возникает госструктура, называемая «Русской Православной Церковью», которая всегда выполняла требования сталинского и всех последующих советских режимов. «Новообразованную религиозную организацию — московскую патриархию, — писал в своей брошюре «Исторический путь православного талибанства» святой исповедник отец Глеб Якунин, — Сталин и Берия назвали также по-новому: «Русская Православная Церковь» вместо традиционного «Российская», подчеркнув ее националистический характер и обозначив ее роль в борьбе с так называемым «космополитизмом». «В феврале 1945 года Сталин решил придать вновь созданной религиозной организации, карманной «красной секте», всесоюзный масштаб и международный авторитет и за казенный счет организовал в Москве так называемый «Поместный Собор РПЦ». К действовавшему, никем не отмененному (от автора — а отменить может только сам Господь) каноническому уставу российского православия порядок созыва и проведения указанного «Собора» не имел никакого отношения: организаторы попрали и требования действовавшего устава, и каноны Вселенских Соборов. Прибывших на так называемый «Собор» иностранных гостей, прежде всего — представителей восточных православных Церквей, Сталин подкупил щедрыми подарками: наличными долларовыми мздовоздаяниями, священными облачениями и украшениями из золота и драгоценных камней, изъятыми из музеев, а ранее награбленными большевиками у исторической Православной Российской Церкви». «Красноречивым подтверждением этому может служить, например, письмо патриарха Алексия I председателю Совета по делам РПЦ генерал-лейтенанту Г. Карпову от 20.11.1947 года: «Наряду с идейным тяготением к Москве, Антиохийский патриархат имеет надежду, что Русская Церковь, и в особенности Русское Правительство, — возобновят давнюю традицию систематической материальной помощи бедной Антиохийской Церкви — на школы, на церкви, на отдельных особо неимущих иерархов и т.д. Именно государство само, а не через Церковь в дореволюционное время широко субсидировало Антиохийскую Церковь, исходя из государственных соображений о необходимости поддерживать православие на Востоке. …Митрополит Илья вызвался быть нашим официозным (не официальным) посредником между нами и патриархами-греками; и тут, по его мнению, решающим фактором является степень нашей возможности совать им деньги…» «Под влиянием драгоценных подарков, съеденной икры и выпитых кавказских вин, и коньяков, показавшихся членам «Собора» манной небесной среди голода и разрухи 1945 года, было принято «Временное положение об управлении РПЦ», полностью противоречащее и 1082 канонам Православной Церкви. Это положение превратило московскую патриархию в некое подобие тоталитарной секты, где три человека во главе с так называемым патриархом московским и всея Руси получили власть большую, чем Поместный Собор, и право административно управлять Церковью еще более диктаторски, чем петровский Синод. Но если императоры до 1917 года считались все же православными христианами, то теперь официальные структуры Церкви абсолютно подчинилась воле вождей богоборческого режима. Такого падения церковная история за 2000 лет христианства еще не знала!».
«Патриархом всея Руси» на «Соборе» 1945 года неканоническим открытым голосованием был избран митрополит Алексий (Симанский), ближайший сподвижник Сергия (Страгородского), дискредитировавший себя активным пособничеством ГПУ и участием в обновленческом расколе в 1922–1923 годах. За верное и продолжительное служение Советскому правительству и органам госбезопасности Алексий Симанский постоянно получал свои «тридцать серебряников»: правительственные ЗИСы, дачу, отдых в Крыму, круизы на комфортабельных пароходах, спецвагон для железнодорожного передвижения, продовольственное и медицинское спецобслуживание. До самого распада СССР московская патриархия снабжалась деликатесами и алкоголем с кремлевской базы. Все руководители сталинско-брежневской церковной иерархии награждались за заслуги в деле строительства коммунизма орденами, медалями и почетными грамотами, в том числе и от КГБ СССР. Патриарх Алексий I стал рекордсменом среди советских архиереев по орденам: 4 ордена Трудового Красного Знамени, которые до сих пор бережно хранятся и с гордостью демонстрируются в музее Духовной Академии (в Сергиевом Посаде). Воистину — секта «отцов Звездониев» !

Глава 6. СВЯТЫЕ АЛЕКСАНДР (МЕНЬ) И ГЛЕБ (ЯКУНИН) — ПРОБЛЕСК НАДЕЖДЫ НА ВОЗРОЖДЕНИЕ ИСТИННОГО ХРИСТИАНСТВА В РОССИИ
Понимание необходимости перемен в российской Православной Церкви, т.е., по сути, возвращение к тому историческому периоду начала XX века, когда через Нее прошла живительная волна духовного очищения, было осознано с юности и скрыто глубоко в недрах души благоверного Александра Меня. Александр Мень, будучи еще 14-летним подростком, в 1948 году приехал в Москву узнать о возможности поступления в Московскую духовную семинарию. На что тогдашний инспектор Семинарии Анатолий Васильевич Ведерников сказал высокодуховному юнцу: «О, Вы еще совсем юный! Вот Вы кончите школу, будет вам 18, вот вы тогда приходите» (о. Александр Мень. Воспоминания. //ж. Континент, № 88, 1996 г.). Впоследствии Александр Мень окажет огромное влияние на духовное и богословское мировоззрение своего друга Глеба Якунина, более чем полвека назад зародив в нем искреннее стремление к Богу и мечту о преображении Русской Православной Церкви, ее возвращении к изначальным христианским истокам и правилам жизни, созданным ее святыми апостолами, святыми отцами и Святыми Соборами. Позже, на рубеже XX — XXI веков, эта мечта выкристаллизуется в созданную им и его единомышленниками в России и за ее пределами Апостольскую Православную Церковь.
А пока будущие святые Глеб и Александр познакомились в 1953 году в Московском пушно-меховом институте и стали друзьями на всю жизнь. В 1955 году институт, в котором они начинали учиться, был закрыт, а его студенты переведены в Иркутский сельскохозяйственный институт. Через три года, в 1958 году Глеб Якунин получил диплом о высшем образовании, а Александр Мень был отчислен из института за религиозные взгляды. После чего они разошлись, каждый по своему многотрудному пути истины к Богу, но остались навсегда людьми духовно близкими, сохранившими между собой теплоту дружеских чистосердечных отношений. По воспоминаниям одного из прихожан отца Александра: «Когда однажды при отце Александре Мене отрицательно отозвались об отце Глебе Якунине, Мень строго ответил: «У отца Глеба харизма обличителя. И в этом ему следует всячески содействовать и помогать». Другой раз отец Александр шутил: «Отец Глеб -это наша армия. А я — это партизанское движение. Отец Глеб пошел в бой с поднятым забралом. Я — воюю с опущенным. И то, и другое — необходимо». (Введение к работе «Отец Александр Мень. Воспоминания». //Континент, № 88, 1996 г.).
Александр Мень сразу после отчисления из учебного заведения был рукоположен в диаконы и поступил в Ленинградскую духовную семинарию (1960–65 годы), обучаясь в которой получил священнический сан и стал настоятелем храма в селе Петровском в Алабине. Отец Александр выбрал путь законопослушного, последовательного и терпеливого проповедника христианской веры в Бога. Он никогда открыто не выступал против неправды и нарушений, происходящих во власть предержащей Русской Православной Церкви (РПЦ). Он хорошо понимал тщету попыток быстрого ее обновления поэтому считал бесполезными любые требования к ее исправлению и жалобы на нарушения в местный епископат, в подчинении которого он находился, и тем более в московскую патриархию. Он считал, что только в результате последовательной методичной работы по воспитанию нового поколения православных священнослужителей в РПЦ возможен переход на качественно новый уровень духовности, на котором возникнет осознание необходимости обновления Церкви, возвращение к ее истинным апостольским истокам. Окончил свой земной путь отец Александр 9 сентября 1990 года после злодейского нападения на него неизвестных нелюдей. Протоиерей Александр остался в памяти нашей как талантливый богослов, проповедник, автор многих трудов по истории и основам христианского учения. А в 2000 году отец Александр был канонизирован, как священномученик и просветитель Апостольской Православной Церковью, только что рожденной на свет Божий. 

Его близкий товарищ Глеб Якунин в 1958 г. также поступил учиться в Духовную семинарию, но через год был отчислен, продолжив служить Богу в качестве псаломщика. А в 1962 г. он был рукоположен в священники Русской Православной Церкви, прослужив в приходах Зарайска и Дмитрова четыре года, вплоть до тех исторически важных событий, произошедших в Русской Церкви, которые в дальнейшем дали ей хотя бы слабую надежду на выздоровление.
Отец Глеб появился совершенно неожиданно, как и любой крупный церковный деятель, способный повлиять на судьбу Церкви. Если Мень по складу религиозного сознания — миссионер, то Глеб — пророк, обличающий пороки. Обличающая сила Глеба в значительной степени проявилась в историческом письме, датированном 25 ноября 1965 года и отправленном отцами Глебом и Николаем (Эшлиманом) патриарху Алексию I (Симанскому), где они указывали на то, что архиереи РПЦ способствуют уничтожению христианства, работая на богоборческую коммунистическую систему. Кроме того, в этом документе подробно излагалась картина противозаконного подавления органами государственной власти СССР прав и свобод верующих граждан страны. Через несколько лет отец Александр (Мень) публично даст свою оценку письму под псевдонимом «Аркадьев» (Вестник Русского Христианского Студенческого Движения (РСХД), № 95/96, 1970 г.): «Спрашивается, принесло ли письмо отцов Николая и Глеба какие-то практические результаты? Сомнительно. Закрытие храмов прекратилось по другим причинам. Церковь сегодня далека от реформ и от пересмотра решения собора 1961 года, как она была далека и до письма двух священников. Но их выступление было значительным нравственным актом, вдохновившим многих верующих и духовенство. Нравственный подвиг, не принесший видимых результатов, есть всегда невидимая победа, и потому Открытое письмо останется вехой в истории русской Православной Церкви». «Дальше начался некоторый застой, потому что они (отцы Глеб и Николай) начали отрицать нашу Церковь все больше и больше», — писал Александр Мень в своих воспоминаниях, опубликованных в журнале «Континент».
И это открытое обращение к РПЦ было как гром среди ясного неба. После него Глебу запрещают служение. Он становится советским диссидентом и не может устроиться ни на какую работу. И так как он формально перестает быть священником (РПЦ изгоняет его), то он может быть наказан по обычной политической статье, не считаясь при этом узником веры. Глеб стал одним из немногих в тот период правозащитников преследуемых за религиозные взгляды; для себя он решает бороться только за веру, никогда не принимать участия в антисоветских акциях и не заниматься политикой. Был один случай — отец Глеб глубоко переживал его — когда он отказал в помощи людям только потому, что их просьба касалась вопросов политики. Переживал потому, что был очень совестливым человеком. В 1976 году он создает Комитет Защиты Прав Верующих в СССР, и это исчерпало терпение Советской власти. Отца Глеба арестовали как политического преступника, воспользовавшись тем, что он хранил для публикации в западных изданиях документы, переданные Георгием Эдельштейном. Вместе с ним был арестован его друг и единомышленник Лев Регельсон, и после этого начались повальные аресты всех активных верующих, близких к Глебу. Среди них Александр Огородников и Дмитрий Дудко, которые вели свои христианские семинары. Дудко был крайне напуган происходящим, сразу же раскаялся на следствии и публично — по советскому телевидению. В награду в московской патриархии с него сняли запрет на служение. Свою жизнь он кончил, пребывая в состоянии умопомрачения, благословляя Сталина и 
призывая к его канонизации (Всевышний знает, кого и чем наградить!). Очевидно, переступив свои искренние убеждения и поступившись совестью, человек, стремящийся быть высоконравственным и духовным, должен постоянно себя убеждать в том, что он не такой плохой, и с этой целью последовательно совершать вытекающие один из другого поступки, пусть даже и абсурдные. Интересно, что на кладбище отец Глеб и Дмитрий Дудко лежат голова к голове, создавая мистический образ истины и ее перевернутого изображения — лживой правды. На следствии в КГБ отцу Глебу предложили свободу в обмен на информацию о людях, передавших документы из Совета по делам религий. Со слов Глеба, он долго переживал и мучился в душе, пока не принял окончательное решение никого не выдавать и взять всю вину на себя. После этого «как камень слетел с души», и никакая мера наказания уже была не страшна. 28 августа 1980 года московский городской суд признал священника Глеба Якунина виновным в нарушении ст. 70 ч. 1 УК СССР об антисоветской агитации и пропаганде. Началась лагерная эпопея ссыльного каторжанина в ожидании звонка свободы через назначенных законом-дышлом десять лет. Свой пятилетний срок заключения опальный священник отбывал на Урале, в Пермской области в лагере для политических зэков «Пермь-36» советской концлагерной системы ГУЛАГ. После заключения в Пермском крае он был отправлен на «полюс холода» — в якутский поселок Ыныкчанский, где циничные тюремщики заставляли узников вязать на морозе голыми руками металлические тросы. Тяжкие испытания продолжались, пока в 1987 году не дала первую трещину, казалось бы, прочная «железобетонная» советская государственная машина, на короткий миг вдруг осознавшая всю свою лживость и бесчеловечность и давшая, наконец, справедливую амнистию своим узникам совести. Это были горбачевские времена «перестройки-гласности-ускорения», которые в дальнейшем привели к полному крушению старой политической системы в лице советского государства и полному развалу СССР. Российское общество буквально было разбужено и взбудоражено ветром «перестройки». В каждом учреждении, цехе, конторе, офисе, лаборатории люди обсуждали и спорили о политике. Старые лидеры канули в бурных волнах исторических «перестроек» и «ускорений», а на политической арене появились новые лица, ранее игравшие теневые и второстепенные роли в правительстве, или даже совсем доселе не известные. Российское общество осудило Советский режим, а его официальные органы власти окончательно признали ошибки прошлого. И начались процессы полной реабилитации — как жертв и мучеников сталинских репрессий, так и всех политзаключенных и диссидентов СССР. Вернувшись на свободу, Глеб оказался в положении священника, запрещенного в служении. Он пришел к правящему митрополиту коломенскому и крутицкому Ювеналию (Пояркову), а тот, перепугавшись не на шутку, отказался снять запрет. Но помогло, со слов отца Глеба, само «обмякшее» от перестройки КГБ. Ювеналию спустили сверху приказ снять запрещение. 
Пришлось сдаться воле хозяина. Со слов Глеба, при его восстановлении в служении Ювеналий произнес: «Церковь возвращает вам право на служение. Но мы надеемся, что больше вы никогда не будете бороться с Церковью». Отец Глеб, смеясь в душе, ответил: «С Церковью — никогда!». А дальше открылась новая напряженная жизнь. Он стал священником приходского храма села Жигалово Московской области. Вдохнув в себя свежий воздух свободы и перестав быть «неблагонадежным», отец Глеб сразу же включился в богослужебную и правозащитную жизнь. Он принял участие в деятельности демократического движения и создал вместе с Виктором Аксючицом, Борисом Немцовым и другими Российское Христианско-Демократическое Движение (РСХД) — первую христианскую политическую партию в России, просуществовавшую, правда, недолго. В 1990 году Отец Глеб стал депутатом Верховного Совета РСФСР, а в 1993 году был всенародно избран депутатом Государственной Думы 1-го созыва. Политическая сфера интересовала его постольку, поскольку она позволяла заниматься законодательной деятельностью в области прав и свобод верующих граждан России. Поэтому одним из главных направлений его работы в правительстве было продолжение правозащитной деятельности и разработка Закона о свободе вероисповеданий, принятого 25 октября 1990 года. Работая в думском комитете по делам общественных объединений и религиозных организаций, Глеб Якунин занимается созданием нового российского законодательства, возвращающего Церкви все права и свободы, которых она была лишена при советском правлении, отнявшим у нее даже право регистрации в качестве юридического лица. В 1991 году он работает в парламентской комиссии под руководством Льва Пономарева «по расследованию деятельности ГКЧП и выяснению роли КГБ в попытке государственного переворота». Ему становятся доступны секретные архивы большевистских карающих органов и документы, касающиеся Церкви и религиозных организаций. После работы в архивах Отец Глеб опубликовал часть материалов, подтверждающих то, что все высшее руководство РПЦ являлось агентами или НКВД, или ГПУ, или КГБ. Государством была создана определенная группа людей в погонах, работающих в Церкви под прикрытием, а многочисленные священники и иерархи были тайными агентами спецслужб. Среди них оказался и патриарх Алексий (Ридигер) с агентурным именем «Дроздов», доносы которого на своих собратьев-священников стали доступны отцу Глебу. Или, например, в то время еще только будущий патриарх РПЦ Кирилл (Гундяев) — агент «Михайлов», который, согласно документам, засылался со спецзаданиями в западные религиозные организации. Публикация этих материалов и послужила вторичному запрещению отца Глеба в служении в РПЦ. Несмотря на то что Глеб Якунин был полностью реабилитирован государственной системой, он не был и не мог быть прощен московской патриархией — церковью, в самих своих истоках поправшей святость апостольских законов, божественные заповеди ее Основателя и Главы, Иисуса Христа, и подменившей их обычными тоталитарными законами и административной властью своей самоиспеченной иерархии, и поэтому закостеневшей с самого своего рождения в 1943 году и навсегда. Прошлое не могли ему забыть и простить, т.к. люди, поддерживающие любую тоталитарную систему, в особенности те, кто хотят иметь внешний облик благочестия (пусть даже и считающие себя духовными), всегда ненавидят истину, неумолимо выявляющую всю их настоящую «черную» подноготную сущность. Эти люди будут всегда запрещать, гнать и побивать камнями кого угодно, даже праведника и святого, т.к. с момента их покаяния во лжи произойдет падение лживого величия и превосходства их самих. Кроме того, у верхушки РПЦ вызывала крайнюю озабоченность и работа Глеба Якунина в секретных архивах КГБ, открытых для членов парламентской комиссии по указу президента России Бориса Ельцина. «Как показало раскрытие архивов КГБ, — писал отец Глеб в своей брошюре «Исторический путь православного талибанства», — сама «красная» патриархия под прикрытием богослужебно-религиозной деятельности фактически являлась подразделением МГБ». (МГБ — московский отдел государственной безопасности). Соответственно, была найдена ахиллесова пята, в которую можно ударить: Священный Синод РПЦ в 1993 году запрещает клиру участие во внутренней политике страны. Это, казалось бы, общее решение было направлено точно в определенную цель; ведь активное участие в политике государства, пускай даже и в узкой (но Богу угодной) ее сфере отстаивания и законодательного закрепления прав верующих граждан в России, принимал лишь один единственный священник — отец Глеб Якунин. За этим постановлением, как по коварно продуманному плану, последовал точно рассчитанный удар в спину; за неподчинение требованию Священного Синода Русской Православной Церкви, запрещающему священнослужителям участие в парламентских выборах, 8 октября 1993 года отец Глеб лишается священнического сана. А затем, через три года и несколько месяцев, этой меры показалось мало, и был нанесен второй удар, на добивание: 19 февраля 1997 года на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви отец Глеб был отлучен от церкви за ношение архиерейского креста и священнических одежд. Отлучение было бесполезным, т.к. отец Глеб на момент наказания уже был протоиереем Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата и не имел на тот период к РПЦ и московскому патриархату никакого отношения. Символичен тот факт, что в этот же день, 19 февраля, но на 96 лет ранее, российской Церковью был отлучен великий русский писатель граф Лев Николаевич Толстой. Отлучение Льва Толстого было вызвано, в большей степени, боязнью предстоятелей Православной Кафолической греко-российской Церкви (так в то время официально называлась русская Церковь) своей собственной косности и мертвой догматичности и их неспособностью вести серьезный диспут о постулатах христианской веры с глубочайшим русским мыслителем. 
После своего запрещения в Русской Православной Церкви Глеб организует Движение за Возрождение Православия. В то время у Глеба начала прогрессировать тяжелая болезнь (подарок от советских концлагерей), связанная с постепенным отмиранием нейронов в организме. И он не мог даже просто поднять рук, не говоря уже о чаше со святыми дарами. И Роман Южаков не смог отказать ему в помощи и принял предложение, чтобы отец Глеб продолжал прямое служение в храме и участие евхаристическом таинстве. И последние два года своей земной жизни отец Глеб ежедневно мог проводить службы Господу.
Близкий друг отца Глеба, Роман Южаков (с 2015 г. епископ Симеон) начал свое служение Богу с 1980 года в РПЦ, а через десять лет, видя все беззаконие этой Церкви, ушел в Русскую Православную Церковь 
Зарубежом. Отдав ей еще десять лет земной жизни, он приобрел большой опыт и знания, являясь учеником известного церковного правоведа-канониста епископа Григория (графа Юрия Павловича Граббе). Владыка Григорий был секретарем Священного Синода и ближайшим  сотрудником  митрополита  Филарета  (Вознесенского)  —  великого  святого  Русской  Церкви.  В 2013 году, выполняя просьбу самого Глеба о помощи в  организации  в  России  новой,  независимой  от  моспатриархии  Православной  Церкви,  Роман  Южаков перешел  из  РПЦЗ  в  Апостольскую  Православную Церковь,  открывшую  свои  приходы  в  России.  И  он сделал это, прежде всего, в силу безмерной братской любви и уважения к нему. В заключение хочется заметить, что отец Глеб был отлучен от Церкви так же, как епископ константинопольский Иоанн Златоуст, литургия которого служится во всех православных храмах. Великий отец Церкви Иоанн Златоуст умер дважды отлученным, как и отец Глеб, и только по смерти он был прославлен как святитель. Это покажется невероятным совпадением, но и другой символ православия — святой Максим Исповедник был также отлучен от Церкви, да как жестоко — для того чтобы он не мог служить, ему отрубили руку! Когда позже его попросили причаститься вместе с патриархом, он ответил: «Даже если весь мир причастится с патриархом, я не причащусь!» Так же и в наше время известная своей беспринципностью РПЦ прославила в лике святых новомучеников тех, кого отлучал от Церкви ее первый патриарх и «учредитель» — Сергий.

Глава 7. РОЖДЕНИЕ НОВОЙ АПОСТОЛЬСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В РОССИИ


По воспоминаниям архиепископа Виталия (Кужеватова), он познакомился с Глебом Якуниным, когда тот вел активную правозащитную деятельность в общественном движении «Демократическая Россия», переросшем затем в политическую партию. Глеб Якунин был в то время сопредседателем партии вместе с Галиной Старовойтовой и Львом Пономаревым, а Виталий Кужеватов в тот период работал помощником у Пономарева.

К началу 2000-х годов отец Глеб приступил к осуществлению своей давней мечты о создании Православной церкви, свободной от внешних негативных влияний светской власти и ее институтов, в том числе московской патриархии. Необходимо было найти епископов, имеющих апостольскую преемственность, которые согласились бы рукоположить владыку, будущего предстоятеля новой Церкви. Основная проблема состояла в том, что никто не хотел рукополагать епископа в другую православную юрисдикцию. В это время, будучи протопресвитером Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата, отец Глеб ездил по выходным на службы в Ногинск к епископу Адриану (Старине). Сопровождавший его в тех поездках отец Виталий (будущий митрополит Апостольской Православной Церкви) так и предполагал, что наиболее благоприятное решение вопроса — обратиться к владыке Адриану. Но отец Глеб нашел, как он считал, более достойный вариант в лице владыки Стефана (Линицкого), предстоящего пред Господом в Российской Истинно-Православной (Катакомбной) Церкви (известного художника, выделявшегося своими демократическими, диссидентскими взглядами). А также, — по словам самого отца Глеба (Сб. «Апостольская Православная Церковь. 10 лет служения». — М., 2010 г.) — еще двух «очень консервативных епископов»: Михаила (Вишневского) и Вячеслава (Лисового), которые получили апостольскую преемственность от Украинской Автокефальной Православной Церкви. Общая же линия апостольской преемственности епископата нашей Церкви уходит в глубину времен, к началу нашей эры, к апостолам Петру и Павлу, основавшим около 37 года Антиохийскую Церковь. На расстоянии более 100 лет от нашего времени эта линия включает Его Божественное блаженство, патриарха Великого Божия града Антиохии, Сирии, Аравии, Киликии, Иверии, Месопотамии и всего Востока Григория Хаддада, рукополагавшего ряд российских епископов в 1913 году, во время своего приезда в Россию по государеву приглашению на 300-летие Дома Романовых.

7 января 2000 года эти владыки собрались и рукоположили в епископы игумена Кириака (Тимерциди), ставшего одним из основателей Православной Церкви Возрождения. Вновь образовавшуюся церковь — прообраз будущей Апостольской Православной Церкви — возглавил владыка Стефан, а епископ Кириак стал его помощником. А еще через четыре месяца, 7 мая 2000 года, на Пасху, отец Виталий был рукоположен владыкой Стефаном в епископский сан. Посвящение прошло в храме «Во имя Святых мощей Отца Александра Меня», который был создан в подвале офиса Общероссийского общественного движения «За права человека» в Малом Кисловском переулке, где Виталий Кужеватов работал заместителем главного редактора газеты этого Движения. 31 января 2000 года была проведена первая пресс-конференция. Ее учредители заявили о создании движения «За возрождение православия», которое поставило целью строительство новой Церкви, возрожденной на канонических апостольских принципах духовной жизни и служения; Церкви, освобожденной от пут государственной власти. Декларация нового движения начиналась с констатации общей негативной болезни в православном российском обществе, ради излечения которой оно и создавалось. «Православие в России находится в состоянии углубляющегося духовного кризиса, корни которого уходят в нашу многовековую историю», — говорилось в ней. Далее кратко излагалась трагическая история российской Церкви с начала XX века, когда за ее реформирование выступили высшие иерархи и в стольном граде Петербурге образовался «Союз церковного обновления». «В основе этого духовного движения, — сообщалось в декларации, — лежала уверенность в необходимости подлинного отделения Церкви от государства, освобождения ее от государственной опеки, децентрализации церковного управления, введения Соборного управления через демократически избираемые церковные Соборы, епархиальные Съезды и приходские собрания клира и мирян, обязательной выборности епископов и священников, финансовой открытости церковных организаций всех уровней, а также деятельного участия Церкви в жизни общества, социальном служении, в просвещении и нравственном воспитании народа». Далее в этом документе излагалась история целенаправленного разрушения советским государством дореволюционной Церкви и кровавой расправы над ее предстоятелями во главе с патриархом Тихоном. Декларация с осуждением констатировала исторический факт: «Резко изменив политику по отношению к религии в 1943 году, Сталин сделал ставку на самую архаичную, застывшую (от автора — соответствующую его политической линии) проимперскую синодальную модель Церкви. Руководителем её вскоре стал противник церковной реформы Алексий I (Симанский) (от автора — бывший участник печально известного церковного обновленческого движения в 20-х годах). Архивы, в частности переписка первого председателя Совета по делам Русской Православной Церкви генерала КГБ Г. Карпова с патриархом Алексием I, дают четкое представление о том, как на месте до основания разрушенной и опустошенной гонителями Церкви мучеников и исповедников Сталин, Берия и Карпов в 1943 году построили религиозную организацию совершенно нового типа — московскую патриархию, полностью контролируемую государственными карательными органами». Далее декларация уличала московскую патриархию в официальной поддержке многих преступлений коммунистического режима. «И все это можно было бы объяснить и простить, если бы московская патриархия оказалась искренней в готовности пересмотреть и переосмыслить свое прошлое во времена неожиданно открывшейся свободы, пришедшей с крушением коммунистического режима в 1991 году. Но она даже не пыталась начать свое возрождение с покаяния, что было бы естественно с христианской точки зрения. После отказа государства от антирелигиозной политики, за прошедшие годы московская патриархия так и не нашла в себе сил осудить позорный коллаборационизм с богоборческим режимом и предательство своих верующих». Основой построения новой Церкви Декларация провозглашала принципы, которые пыталось внедрять в церковную жизнь истинно духовное «обновленческое» движение, возникшее до октябрьского переворота и полного захвата власти большевиками: отделение церкви от государства; децентрализация церковного управления; финансовая открытость Церкви; отказ от монашеского участия в управлении Церковью. И в заключение предлагались основные меры, необходимые для возрождения истинной Поместной (Российской) Церкви: Православной Церкви необходимо отойти от устройства по модели тоталитарной диктатуры и обрести конфедеративное каноническое устройство. Высшая иерархическая власть в Церкви — епископ, глава епархии, как и было в апостольское время. Епископы, возглавляющие епархии, вправе объединяться в единую церковную структуру, но только с консультативно-координационными правами. Такая структура не должна иметь управленческих функций и права назначать или увольнять епископов. Этим правом должны обладать лишь епархиальные собрания. Епископы и священники должны избираться (и увольняться на покой) лишь самим народом — епархиальными (приходскими) собраниями по представлению епархиального совета. Необходимо допускать рукоположение во епископа  безбрачного или женатого священника без необходимого принятия монашества. Церковь должна иметь три ветви власти: законодательную, исполнительную и судебную. К настоящему времени большинство православных церквей уже перешли на новый григорианский стиль (исключение составляют лишь самые консервативные Церкви: Русская, Сербская и Иерусалимская). Одним из направлений необходимой реформы является переход православной Церкви в России на новый стиль. Такой переход не должен быть принудительным: те приходы, которые не желают поддержать календарную реформу, должны иметь право пользоваться юлианским календарем. Жестокая дисциплина тяжелых постов, существующих ныне в православии, должна быть пересмотрена в разумных пределах. 
Следует с согласия верующих упрощать и сокращать православное богослужение, освобождая его от излишней византийской пышности. Необходимо упразднить сложную многоступенчатую систему церковных наград и помпезных титулов, порождающую тщеславие, карьеризм и коррупцию. Службы должны совершаться на любом языке по желанию верующих, и в первую очередь — на русском. Каждое богослужение должно неукоснительно сопровождаться проповедью. Необходимо исключить из практики церковной жизни какие-либо поборы за богослужения и требы. Необходимо открыть алтарь для большего участия верующих в богослужении, и, по желанию верующих, вынести престол на середину храма. Необходимо возродить гласность финансовых отчетов церковных организаций всех уровней. Необходимо восстановить регулярный созыв Епархиальных и Поместных Соборов. Следующей важной для нашей Церкви ступенью стала ее государственная регистрация как юридического лица. На этапе юридической регистрации, владыке Виталию пришла идея подобрать новой церкви достойное название. Как-то, находясь в раздумьях, он сидел на работе и читал про себя молитвы. Читая «Символ веры», он дошел до слов: «Во единую святую, соборную и апостольскую церковь». Тут его осенило! «Назвавшись Апостольской Православной Церковью, мы получаем имя церкви, которое произносят каждый день тысячи и сотни тысяч православных служителей и людей, присутствующих на службе», — подумал он. Предложенное имя Церкви понравилось всем без исключения. На этапе сбора документов и выполнения всех формальных требований Министерства юстиции возникла новая сложная проблема, вызванная обязательным условием для церковной организации иметь не менее трех общин. Тут выяснилось, что в районе Байкала существует уже Апостольская Православная Церковь, — правда, она была не российской, а имела местный статус бурятской. После знакомства состоялось объединение наших церквей. Влившиеся в наши духовные ряды сибиряки оказались нашей крепкой поддержкой. Первоначально прихожанами Апостольской Православной Церкви стали знакомые и друзья ее клириков из кругов интеллигенции, которые финансово не имели возможности поддержать служителей алтаря. Их пожертвований хватало только на свечи. По воспоминаниям нынешнего предстоятеля Церкви митрополита Виталия: «Храм мы оборудовали сначала в подвале офиса Льва Пономарева и стали проводить регулярные богослужения. И народ пошел! Постепенно число прихожан стало увеличиваться. К нам регулярно приходили даже служащие из посольств других стран, которые располагались по соседству. Все службы мы проводили в основном на русском языке». Из образовавшегося круга прихожан и знакомых стали и рукополагать новых священников. Но, как оказалось впоследствии, владыка Виталий и отец Глеб не слишком разбирались в людях. После посвящения в духовный сан человек менялся на глазах, и, в основном, в лучшую сторону, однако многие просто надеялись на приобретение здесь «манны небесной», хотя их предупреждали, что наша Церковь живет исключительно стяжанием Духа Святого. Свой день рождения наша Церковь отмечает 13 мая, в день, когда в 2000 году была обнародована Декларация о создании Апостольской Православной Церкви. В результате преодоления всех бренных коллизий, де-факто мы стали Апостольской Православной Церковью, а де-юре — централизованной организацией «Объединение православных общин апостольской традиции». Новорожденная Церковь поставила главной целью осуществление последовательных и всеобъемлющих реформ на благо Церкви Христовой и российского православия. Из них обязательным, прежде всего, было принятие мер по децентрализации церковной власти и возврат к апостольской традиции церковного управления. «От абсолютной монархии, порой вырождающейся в восточную деспотию с жесточайшей вертикалью власти, — декларируют в этом основном своем документе отцы организаторы АПЦ, — Православная Церковь должна вернуться к соборному устройству. Высшая исполнительная власть в Церкви (Синод) не должна назначать и увольнять епископов и переводить их с одной епархии на другую (без их и церковных согласия). Таковым правом обладают лишь епархиальные собрания (при выработке соответствующих процедур). Как и епископат, так и духовенство выбирается и увольняется только приходским собранием по представлению епископа и епархиального совета. 
Церковная власть должна иметь три ветви власти: законодательную, исполнительную и судебную. Мы особо подчеркиваем неизгладимость священного сана и нежелательность дисциплинарных мер прещения». Священнослужители Апостольской Православной Церкви обязались вернуться к регулярным Поместным Соборам, как своей высшей власти и «Святая Святых» жизни. Наша Церковь отказалась от географического, национально-территориального принципа «канонической территории», который, в конечном счете, приводит Церковь к духовной стагнации и неизбежной зависимости ее от государства. И тем самым она вернулась к изначальному пониманию вселенского характера Православной Церкви, единство которой не в организационных структурах, а в духе братской любви, единении в вере и исповедании христианских истин и нравственных принципов духовной жизни. В сфере богослужебных реформ наша Церковь провозгласила возможным, по желанию верующих людей, принятие в России григорианского календарного стиля вслед за большинством православных Церквей; упразднила церковные награды, порождающие карьеризм и коррупцию; предоставила возможность ослабления по воле верующего человека жестокой практики постов; разрешила службы на любом языке по воле верующих; ввела обязательные проповеди предстоятелей в заключении служб; запретила любые обязательные поборы за богослужение и требы; допустила упрощение и сокращение служб, оставляя желающим возможность совершать их по монастырскому чину; разрешила открыть алтарь и выносить престол в центр храма для наиболее полного участия верующих в богослужении; провозгласила установление жесткого контроля и гласности за всеми финансовыми потоками ее церковных организаций всех уровней. «Уповая на милость Божию, на молитвы сонма новомучеников и исповедников Российских и почитаемого нами просветителя, и священномученика Александра Меня, мы верим, что наша Церковь, входя в третье тысячелетие, послужит делу проповеди Воскресения Христова» (Декларация Апостольской Православной Церкви). В настоящее время Апостольская Православная Церковь имеет свои общины и храмы в разных регионах России и Украины: Москве, Санкт-Петербурге, Бурятии, в Западной Украине. А в 2000-м году наша Церковь официально еще только появилась на Свет Божий. Она всего лишь заявила о себе, а ее богослужебная жизнь сразу же закипела. Регулярно стали проводиться ее Соборы, на которых решались важные дела периода становления новой Церкви и ее внешних отношений с зарубежными Церквами. Несмотря на возникшие трудности становления, владыка Виталий с отцом Глебом приняли принципиальное решение не проводить никакой рекламы и афиширования Церкви, весь процесс ее становления и роста сделать максимально естественным, пускай даже он будет трудным и медленным. Так, в состоянии безденежья, наша Церковь просуществовала 17 лет до настоящего момента. Изначально в Ней выстраивалась горизонтальная власть — самоуправление на местах. И хотя многие могут называть это анархией, но ведь Сам Господь через своих учеников — апостолов никогда не выстраивал вертикаль власти в новорожденной Церкви Своей! И в этом ее сила, т.к. даже со злонамеренным уничтожением церковного центра (руководства) невозможно уничтожить самоуправляемые на местах христианские общины. Священноисповедник Глеб (отец Глеб был канонизирован Апостольской Православной Церковью после кончины в 2014 году) писал: «Развитие Апостольской Православной Церкви с 2000 года очень медленно идет, очень медленно. Хотя нечего удивляться. Для того, чтобы шло активное развитие, нужна подлинная свобода совести в государстве, когда регистрирующие органы могут свободно регистрировать всех желающих. И чтобы было, как минимум, лояльное, терпимое отношение. Когда же идет полное срастание власти и московской патриархии, клерикализация, то все государственные органы– и местные, и центральные — защищают исключительно патриархию, нарушая Конституцию. Получаются «ножницы»: разрыв между конституционными нормами, которые говорят о светскости государства, о независимости Церкви от государства и о равноправии всех религиозных организаций перед законом, — и практически полным соединением моспатриархии и государства… В этих условиях быть «конкурентными» невозможно. Как в экономике у нас монополия и подавление предпринимателей, так и в религиозной среде, в церковной жизни. Подавляются и католики, и протестанты, и тем более идет «внутривидовое» подавление тех православных, которые не принимают моспатриархию. Так что мы немногочисленны, убоги, только с Божьей помощью и существуем».
Но мы, священнослужители Апостольской Православной Церкви, знаем, что избраны Богом для предстояния пред Его ликом ради спасения людей, живущих в России, обманутых ранее или коммунистической религией, или ложью настоящего времени. Апостольская Православная Церковь была создана ради тех русских людей, которые потеряли веру и надежду в воскрешение, либо разуверились в святости и чистосердечной искренности официальной государственной Церкви (РПЦ). Мы знаем, что наша сила не в богато украшенных «камнях», называемых «храмами», а в наших собственных «ребрах», в душах исповедников твердой веры, поборников знания Вечного и Предвечного Бога. Предстоятели Апостольской Православной Церкви находятся в неразрывной священной цепи апостольской преемственности, и для жизни нашей Церкви в Троице Святой остается только одно — регулярно, в любых обстоятельствах и крайней нужде пребывая, воссоздавать в евхаристическом таинстве дарованное Земной Церкви Тело и Кровь Христа для причастия верных, христиан. Ведь этим своим главным таинством она снова и снова возрождает детей Христовых, в душах которых с великой радостью разливается Вера: «Упование мое — Отец! Прибежище мое — Сын! Покров мой — Дух Святый! Троице Святая, слава Тебе!» Лишь тогда жертвы святых исповедников и новомучеников Православной Церкви XX века будут оправданы предстоящей в XXI веке ничем и никем неудержимой силой Всевышнего, низвергающего богоборцев в пустоту вечного забвения.

Глава 9. ИСПЫТАНИЕ АПЦ, РОЖДЕНИЕ СОБОРНОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ АПОСТОЛЬСКОЙ ЦЕРКВИ


В 2018 г. Апостольская Православная Церковь неожиданно пережила тяжелые времена, повлекшие за собой внутренний раскол и отделение большинства архиереев, священнослужителей и мирян от митрополита Виталия. Причиной всему стал сам митрополит Виталий. Перед этим Господь послал ему тяжкое бремя житейских проблем. Выдержать и выйти с честью из бесконечной череды тяжелых испытаний способен только человек, полностью, т.е. абсолютно, верующий в Бога и полагающийся на Его промысел. Абсолютная вера в Господа, полное доверие промыслу Творца, дает человеку необыкновенную силу и мужество в любых жизненных неурядицах. Господь часто посылал тяжкие ковы праведникам для их же блага, для того, чтобы либо показать их духовную слабость, либо закалить и во стократ укрепить их веру в Него. «И немного наказанные, они будут много облагодетельствованы, потому, что Бог испытал их и нашел их достойными Его. Он испытал их как золото в горниле и принял их как жертву всесовершенную. Во время воздаяния им они воссияют как искры, бегущие по стеблю. Будут судить племена и владычествовать над народами, а над ними будет Господь царствовать вовеки» (Премудрость Соломона. 3: 5–7). Многие не смогли выдержать непосильных испытаний и разуверились во Всевышнего. Очевидно, и в душу Виталия вселилось сомнение в справедливость посланного от Творца ярма тяжких трудностей, а значит и сомнение в справедливость Его Самого. Разуверившись в божественную милость и воздаяние, Виталий стал искать другие, противоположные Богу, выходы из жизненных неурядиц. Но «горе сердцам боязливым, и рукам ослабленным, и грешнику, ходящему по двум стезям! Горе сердцу расслабленному! Ибо оно не верует, и за то не будет защищено. Горе вам, потерявшим терпение! Что будете делать вы, когда Господь посетит?» — Наставляет Иисус, сын Сирахов, в своей книге премудрости (2: 12–14). Потеряв рассудок, Виталий впал в самое настоящее язычество и увлекся магией, что категорически запрещено Богом и, тем более, несовместимо с саном священника. «Он гоняется за пылью. — говорит пророк Исаия о идолопоклоннике (44: 20). — Обманутое сердце ввело его в заблуждение, и он не может освободить души своей и сказать: «не обман ли в правой руке моей?». Но «служение идолам, недостойным именования, есть начало и причина и конец всякого зла. Ибо они, вселяясь, неистовствуют, или прорицают ложь, или живут беззаконно, или скоро нарушают клятву. Надеясь на бездушных идолов, они не думают быть наказанными за то, что несправедливо клянутся. Но за то и другое придет на них осуждение, и за то, что нечестиво мыслили о Боге, обращаясь к идолам, и за то, что ложно клялись, коварно презирая святое. Ибо не сила тех, которыми они клянутся, но суд над согрешающими следует всегда за преступлением неправедных» (Премудрость Соломона. 14: 27–31). В итоге, митрополит полностью доверил свою душу и попал под рабское влияние мага-язычника, некоего Владимира Кузнецова, руководившего колдовскими практиками. «Так говорит Господь: проклят человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою и которого сердце удаляется от Господа. Он будет как вереск в пустыне и не увидит, когда придет доброе, и поселится в местах знойных в степи на земле бесплодной, необитаемой» (Иеремия. 17: 5–6). Ну а маг, в свою очередь, решил кощунственно воспользоваться «обманутым сердцем», больной душой и искаженным сознанием несчастного митрополита и проникнуть в Церковь Христову, т.е. в АПЦ как ее часть. Не знаю, каким образом, какими доводами и посулами, но, скорее всего, шантажом публичных разоблачений, маг, все устремления которого были — зло, а вся сила — неправда, потребовал от митрополита получения сана священника. И в феврале 2018г. он был крещен Виталием, и сразу же рукоположен в диаконы. Как известно, сами святые Апостолы вели непримиримую борьбу с колдунами и магами, категорически запрещая и не допуская их даже к порогу Церкви, как людей отвратительных и мерзких для Господа. А еще через неделю руками митрополита маг был поставлен в священнический сан пресвитера, позволявший ему проводить церковную службу, исповедовать людей христовых и причащать их ко святым таинствам. Как написано в Библии: «И после сего события Иеровоам (от автора — израильский царь отступник, которому уподобился владыка Виталий) не сошел со своей худой дороги, но продолжал ставить из народа священников высот. Кто хотел, того он посвящал, и тот становился священником высот. Это вело дом Иеровоамов к греху, и к погибели, и к истреблению его с лица земли» (3 Царств. 13: 32–33). Казалось, что больших испытаний мерзостью невозможно было придумать для АПЦ. Но это было только начало кошмара! Примерно через месяц митрополит Виталий позвонил епископу Симеону и обратился к нему с предложением хиротонисации мага в епископы. Для владыки Симеона это было неожиданной новостью, ужасно, до душевной и сердечной боли, расстроившей его. Как такое возможно! Рукополагать мага, чародея! Рукополагать человека, вообще незнающего ни символа веры, ни молитвы «Отче наш» и вообще безразличного к христианской вере? Сам Господь с презрением и гневом грозит магам и чародеям: «Вот Я — на ваши чародейские мешочки, которыми вы улавливаете души, чтобы они прилетали к вам. И раздеру покрывала ваши, и избавлю народ Мой от рук ваших, и не будут уже в ваших руках добычею, и узнаете, что Я — Господь. За то, что вы ложью опечаливаете сердце праведника, которое Я не хотел опечалить, и поддерживаете руки беззаконника, чтобы он не обратился от порочного пути своего и не сохранил жизни своей, — за это уже не будете иметь пустых видений и впредь не будете предугадывать; и Я избавлю народ Мой от рук ваших, и узнаете, что Я — Господь» (Иезекииль. 13: 20–23).

Вполне естественно, что епископ Симеон отказал митрополиту Виталию в категоричной форме, разослав письма священнослужителям и иереям с требованием прекратить евхаристическое общение с колдуном в рясе, а митрополиту было предложено удалить его из Церкви. Но в ответ епископ Симеон стал подвергаться нападкам как со стороны мага, посылающего ему письма с угрозами, так и от самого митрополита Виталия. При очной встрече Виталий, искажая евангельскую истину о многократном прощении «брату своему», потребовал от владыки Симеона принести публичное извинение магу. В дальнейшем же, митрополитом издавались указы об осуждении деятельности опального епископа, под текстом которых фигурировали имена архиереев в большой массе своей и не знавших о существовании данных указов. Некоторые же из них по разным причинам давно не участвовали в жизни АПЦ. Основным лейтмотивом всех указов и писем Виталия было обвинение владыки Симеона в желании захвата власти в Церкви. Хотя, на мой взгляд, для глубоко верующего человека, образец которого являет собой епископ Симеон, и для глубокомысленного богослова, понимающего всю глубину веры,- естественно и без всякого сомнения главой церкви навсегда является Сам Иисус Христос. Остальные же люди всего лишь Его рабы-наместники, поставленные управлять домом Господним на земле. В конечном итоге, от Виталия стали исходить изустные угрозы о запрещении и некоторых других попавших в опалу архиереев АПЦ. Вся эта ужасная история закончилась тем, что многие из православных общин нашей Церкви с их

предстоятелями во главе, прекратили общение с Виталием, сплотившись вокруг епископа Симеона и образовав независимый от митрополита Архиерейский Синод АПЦ внутри АПЦ. В числе таковых были израильская, европейская, санкт-петербургская, украинская, западные и южно-российские общины. Для многих прихожан, священнослужителей и архиереев создавшаяся ситуация стала настоящим потрясением. Т.к. в кощунственное заблуждение, не допустимое для Церкви Христовой, в то, что отторгалось и истреблялось в человеке Богом, впал сам глава Церкви. Для всей АПЦ, создаваемой огромными трудами под руководством святого Глеба (Якунина), это было настоящим предательством. И для излечения образовавшейся на теле Церкви нечистоты ничего не оставалось делать, кроме как отсечь ее. Любые же другие способы излечения в виде увещеваний и убеждений были испробованы и не дали никаких результатов. 30–31 октября 2018 г. в Москве состоялся Собор Архиерейского Синода АПЦ, на который были приглашены представители всех православных общин, от прихожан до священников и архиереев. Собор единогласным решением изменил название Церкви очищенной от нечистоты. В настоящее время она называется Соборная Православная Апостольская Церковь (СПАЦ). Собор вынес постановление об обязательном созыве поместных Соборов и о обязательной ежегодной смене первосвященников по старшинству их хиротонисации. Первый архиерей с этих пор стал именоваться митрополитом только лишь на годичный период, период руководства Церковью.
 

Москва, 2019

© 2019 Соборная Православная Апостольская Церковь. Все права защищены.